ENKLAVV

Ты открываешь глаза. Слишком рано для этого мира, слишком поздно для того, чтобы спастись.

Потолок чужой съёмной квартиры давит своей серостью. Справа от тебя — ровное, чужое дыхание. Ты даже не помнишь, как её зовут. Маша? Кристина? Алина? Это не имеет значения. Её тёплая рука лежит на твоём плече, но для тебя это тепло осязаемо так же слабо, как свет далёкой умирающей звезды. Она — всего лишь временный пластырь на открытую рану, которая отказывается затягиваться. Очередная попытка заполнить чёрную дыру внутри чужим телом, чужим голосом, чужими стонами в полумраке.

Но это не работает. Ничего из этого не работает.

Ты аккуратно убираешь её руку, стараясь не разбудить. Поднимаешься. Холодный пол обжигает ступни, и эта резкая физическая боль — единственное, что возвращает тебе связь с реальностью.

Ты идёшь в ванную. Взгляд в зеркало. Из темноты на тебя смотрит бледное лицо с залёгшими тенями под глазами и спутанными длинными волосами. В ухе всё ещё торчит завядший лепесток розовой орхидеи — глупый, жалкий сувенир вчерашнего безумия. Ты не убираешь его. Пусть остаётся. Как символ того, что красота способна выживать даже на помойке твоей жизни.

На раковине лежит твой телефон. Экран треснул, на нём тускло светятся уведомления. Ни одного от Неё. Она ушла несколько месяцев назад, но её уход превратил твою жизнь в затянувшийся кошмар. Ты помнишь, как обещал себе не писать, не звонить. И ты держишься. Но цена этой тишины слишком высока.

На зеркальном стекле, прямо под тусклой лампой дневного света, осталась белая дорожка. Твоя анестезия на сегодня. Тонкая пластиковая карта быстро ровняет порошок. Короткий, резкий вдох. В носу жжёт, в горле появляется знакомая химическая горечь. Секунда, две, три... Сердце делает бешеный кувырок и начинает стучать где-то в горле. Внутренний крик утихает, сменяясь глухим, ледяным безразличием. Мир вокруг теряет свои острые углы. Становится легче дышать. На мгновение.

Ты заходишь на кухню, открываешь холодильник. Там пусто, если не считать начатой бутылки дешёвого джина. Ты делаешь глоток прямо из горла. Алкоголь обжигает пищевод, смешиваясь с химической горечью во рту. Идеальный коктейль для того, чтобы пережить этот день.

Ты садишься у окна. За стеклом — вечно бегущий, мокрый от дождя город. Тысячи размытых неоновых вспышек. Огни фар превращаются в длинные светящиеся полосы. Все эти люди куда-то спешат, у них есть цели, у них есть будущее. У тебя есть только прошлое и эта комната, пропитанная дымом.

Ты достаешь сигарету, щёлкаешь зажигалкой. Дым медленно заполняет пространство. Ты смотришь, как он растворяется в воздухе, и ловишь себя на мысли, что растворяешься точно так же.

Ты берёшь в руки гитару или открываешь ноутбук с недописанным битом.

Твои пальцы касаются клавиш. Из колонок вырывается тяжёлый, низкий бас — он вибрирует в твоей грудной клетке, прямо там, где когда-то билось сердце. Ты закрываешь глаза и начинаешь петь. Голос хриплый, уставший, но чертовски искренний. Ты поёшь не для радиостанций и не для весёлых вечеринок. Ты поёшь, чтобы выжить. Чтобы переплавить эту удушающую невзаимность, эти грязные спальни, этот горький алкоголь и белые дороги в стильный, монохромный звук.

Каждый твой трек — это твоя кардиограмма. Каждая строчка — это крик о помощи, который ты завернул в красивую обертку, чтобы люди могли под него танцевать.

Ты — ENKLAVV. И эта темнота — твоя единственная сцена.